— Выметайся из моего дома! — громко закричала Тамара Петровна, смахнув со стола любимую вазу. Она разбилась на осколки, и их звон разнесся по кухне.
— Я сказала, пошла вон!
Я застывала, держа в руках кофейную чашку. Горячий напиток брызнул на пальцы, но я даже не ощутила боли.
— Тамара Петровна, вы в своем уме? — мой голос предательски дрогнул. — Это моя квартира.
— Твоя?! — свекровь расхохоталась злорадно, с явным презрением. — Если бы не мой Андрюша, ты бы до сих пор в общаге с тараканами жила! Он зарабатывает, а не ты, нищебродка!
Я медленно опустила чашку на стол, внутреннее напряжение росло.
— Андрей? Заработал? — с сарказмом произнесла я. — Тамара Петровна, ваш сын за три года нашего брака ни копейки в ипотеку не вложил. Квартиру мне подарили родители, ещё до свадьбы. Хотите, покажу документы?
Она покраснела, на шее появились пятна.
— Врешь! Андрюша сказал, что он купил! Что он собственник! А ты просто приживалка! Убирайся, пока я полицию не вызвала!
Вот и всё. Оказалось, мой муж — сказочник, а я — главная героиня его абсурдной пьесы.
Андрей должен был вернуться с работы через час. Я решила не устраивать сцену сейчас. Пусть Тамара Петровна останется в своей иллюзии ещё немного.
Я тихо вышла из кухни, заперлась в спальне и позвонила мужу.
— Привет, любимый. Твоя мама разбила вазу и выгоняет меня из дома. Говорит, это твоя квартира. Не хочешь объяснить?
В трубке воцарилась тишина, она была тяжелой и липкой.
— Маш, ты понимаешь… — замялся он. — Я не хотел её расстраивать. Я сказал, что мы вместе купили… что я главный добытчик. Так ей спокойнее.
— Спокойнее?! Она меня выгоняет на улицу! Прямо сейчас! Андрей, ты нормальный? Ты врал матери три года?
— Ну зачем ты так… Я просто приукрасил. Приеду — разберемся. Потерпи немного.
Потерпи немного? Я должна терпеть безумную женщину в своей квартире, потому что ее сын — трус и лгун?
Я вернулась в гостиную. Тамара Петровна уже хозяйничала, она снимала мои шторы.
— Это еще что такое? — я в недоумении наблюдала, как она мятает дорогой тюль.
— Пылесборники! — огрызнулась она. — У меня аллергия. Завтра новые повесим, нормальные. Этот диван тоже нужно выбросить, некомфортный. Андрюша новый купит.
— Положите шторы на место, — я подошла ближе.
— Не указывай мне! Я мать хозяина! А ты никто!
Она замахнулась на меня тряпкой, а я перехватила её руку.
— Тамара Петровна, послушайте меня внимательно. — Я говорила тихо, но уверенно. — Квартира — моя, дарственная от отца. Андрей здесь только прописан. Если вы сейчас же не прекратите это безобразие, я вызову полицию, и вас унесут.
Она дернулась, вырвала руку.
— Врешь! Мой сын не мог соврать матери! Он бизнесмен! У него фирма!
— Фирма? — Я засмеялась. — У него ИП по ремонту компьютеров, которое он закрыл год назад из-за долгов. Сейчас он таксует.
Лицо свекрови вытянулось.
— Как таксует?.. Он же директор…
— Директор руля и педалей. Тамара Петровна, сядьте.
Она плюхнулась на диван (тот самый, «жесткий»). Вид её был растерянным.
— Не может быть… Андрюша мне деньги переводил… на лекарства, на санаторий…
— С моей зарплаты, — добила я. — Он брал у меня «в долг на развитие бизнеса». Оказывается, маму спонсировал.
В этот момент в замке повернулся ключ. Явился «директор». Андрей вошел с широкой улыбкой и тортом в руках.
— Девчонки, не ссорьтесь! Я сладкое принес!
Он остановился, увидев выражение лиц матери и моё.
— Андрюша… — прошептала Тамара Петровна. — Это правда? Квартира не твоя?
Андрей забегал глазами, поставил торт на тумбочку.
— Мам, ну какая разница? Мы семья. Всё общее. Маша просто…
— Маша просто устала от твоего вранья! — рявкнула я. — Скажи ей правду! Прямо сейчас!
Он смутился.
— Ну… юридически да, квартира Машина. Но мы же вместе живем! Я ремонт делал! Обои клеил!
— Ты обои клеил два дня, а потом месяц жаловался, что спина болит! — я не сдержалась. — Материалы покупала я! Мебель — я! А ты всё время лежал на диване и мечтал о великом бизнесе!
Тамара Петровна медленно поднялась и подошла к сыну, влепила ему пощечину.
— Позорище! — выплюнула она. — Я всем подругам растрепала, какой у меня сын успешный! Квартиру купил, жену содержит! А ты… альфонс!
Андрей схватился за щеку.
— Мам, ты чего? Ну не получилось у меня пока! Но я стараюсь!
— Старается он… — Свекровь обратилась ко мне. — Маша, прости. Я не знала. Он мне такие сказки пел…
Я глубоко вздохнула, гнев немного утих.
— Ладно. Проехали. Но шторы верните на место.
Кажется, хеппи-энд? Увы, нет.
Вечером, когда мы пили чай (без торта, не хотелось его есть), Андрей снова начал жаловаться.
— Маш, зачем ты маме всё рассказала? У неё сердце больное. Могла бы подыграть.
— Подыграть?! — чуть не подавилась я чашкой. — Она выгоняет меня из дома! Разбила вазу! Шторы сняла! А я должна была молчать и улыбаться?
— Ну она же старая женщина… Ей приятно думать, что сын успешен. Тебе жалко?
— Да, Андрей, мне жалко. Жалко своих нервов. И денег, которые ты так бездумно тратил ради своих понтов перед мамой.
— Я не таскал! Я брал в долг! Я отдам!
— Когда? Когда таксистом миллион заработаешь?
Он обиделся и ушел спать на диван.
А утром началось самое интересное.
Я проснулась от запаха гари и выбежала на кухню. Тамара Петровна, осталась ночевать, жарила блины на моей новой сковороде с антипригарным покрытием, в дыму, вилкой скребла по дну.
— Тамара Петровна! — закричала я. — Нельзя вилкой по тефлону! Вы её испортили!
— Ой, да ладно тебе! — Она отмахнулась. — Подумаешь, царапина. Зато блины вкусные. Садись, ешь.
Я посмотрела на сковороду, дно было всё исцарапано. Три тысячи рублей в мусор.
— Я не буду это есть. И сковороду вы мне купите новую.
— Какая ты мелочная, Маша! — фыркнула свекровь. — Андрюша, иди кушать! Мать блинов напекла!
Андрей пришёл, сонный и неопрятный.
— О, блины! Класс! Маш, чего ты такая кислая?
— Твоя мама испортила мою посуду. И считает, что это нормально.
— Маш, купим мы тебе новую сковороду! С первой зарплаты! — Андрей начал налетать блинами.
— С какой зарплаты? Ты за аренду машины еще не заплатил.
Он подавился.
— Ты считаешь мои деньги?
— Я считаю наши общие убытки! Андрей, это край. Я устала.
В этот момент Тамара Петровна вмешалась:
— Кстати, дети. Я тут подумала. Раз квартира большая, я у вас поживу месяц. У меня там ремонт, соседи шумят, спасу нет. А у вас тихо, хорошо.
Я замерла.
— Нет.
— Что «нет»? — свекровь уперла руки в боки.
— Нет, вы здесь жить не будете. Ни месяц, ни денек. Гостям — три дня. Вы уехали своего срока.
— Андрюша! — закричала она. — Твоя жена выгоняет меня! Опять!
Андрей замер, смотря на меня умоляющей глазами.
— Маш, пусть поживет… места много…
— Андрей, или она уезжает сегодня, или ты уезжаешь вместе с ней.
Воцарилась тишина, слышно было капли воды из крана.
— Ты меня шантажируешь? — тихо спросил Андрей.
— Я ставлю условия. Я не нанималась обслуживать твою маму и терпеть её выходки. И твоё вранье тоже.
Андрей встал.
— Хорошо. Если ты так ставишь вопрос… Мам, собирайся. Мы уходим.
— Куда?! — охнула Тамара Петровна. — К тебе? В ту комнатушку, которую ты снимаешь?
— Мам, я не снимаю. Я живу здесь. Если уйду… поеду к тебе.
— Ко мне?! — свекровь ахнула. — У меня однушка и кошки! Куда я вас пущу?
— Ну, я один поеду. Без Маши.
Тамара Петровна посмотрела на сына, потом на меня.
— Знаешь что, сынок, — она сняла фартук. — Разбирайтесь сами. Я домой. Мне мои кошки дороже ваших разборок. И жить с тобой я не хочу, ты храпишь.
Она быстро собралась и уехала, даже не попила чаю.
Мы остались вдвоем.
Андрей сидел с опущенной головой.
— Ты правда меня выгонишь?
— Правда.
— Из-за мамы?
— Из-за всего. Из-за вранья. Из-за денег. Из-за того, что ты не мужик, Андрей. Ты маменькин сынок, который хочет казаться крутым. А на деле — пустота.
Он молча принялся за сборы, складывая вещи в сумку, собирая ноутбук.
— Я люблю тебя, Маш.
— Я знаю. Но этого недостаточно.
Он ушел.
Я осталась одна в своей квартире. С разбитой вазой и испорченной сковородой, полный пустоты внутри.
Но знаете что? Мне стало легче, словно огромный камень свалился с плеч.
Я вымыла полы, выбросила сковороду и купила новую вазу.
Через неделю Андрей позвонил.
— Маш, я нашел работу. Нормальную, менеджером. Может, попробуем еще раз?
Я взглянула на телефон, на пустую и чистую квартиру, на свое спокойствие.
— Нет, Андрей. Не попробуем.
— Почему?
— Потому что я больше не хочу быть декорацией в твоем театре.
Я положила трубку и заблокировала номер.
Тамара Петровна, кстати, потом снова звонила. Извинялась, просила денег «на зубы». Я сказала, что у меня ипотека (которой нет) и долги мужа (которых тоже нет). Она поворчала и отстала.
Я живу для себя. И больше никакой свекрови и её безумных выходок в моем доме не будет.
Как бы вы поступили? Простили бы мужа за обман ради сохранения семьи? Или выставили бы его, как я?
