Светлана лежала неподвижно, ровно дыша. Она даже закрыла глаза ладонью, будто пытаясь защититься от света ночника. Евгений расположился на краю кровати, прижав телефон к уху, его голос был тихим, но отчетливым.
— Мама, я говорю, она спит. Проверял трижды, не проснётся.
После паузы он поспешно добавил:
— Какая разница! Утром ты идёшь к банкомату и снимаешь всё сразу. Одним разом, понимаешь? Полностью, чтобы она не могла ничего предпринять.
Светлана чувствовала, как её пальцы сжимаются в кулак под одеялом. Четыре года назад она вышла замуж за Евгения, потому что он выглядел надёжным. Он не ссорился, работал менеджером и часто приносил ей цветы.
Но у Евгения была свекровь, которая с первой встречи оценила Светлану, как некий товар. Она постоянно говорила о том, что семья должна поддерживать друг друга, поскольку деньги не должны храниться, а должны быть инвестициями. Светлана кивала и молчала, но свои средства от продажи квартиры дяди она держала в стороне. И делала правильно.
— Четыре-семь-ноль-три, ты записала? — Евгений слушал, выдохнув. — Молодец. Будь у банкомата в девять утра, без свидетелей. Карта мне вернётся сразу, я положу её обратно прежде, чем она проснётся. И не поймёт. Деньги разделим потом, как условились: тебе на ремонт, мне на машину.
Он положил трубку, посидел минуту, затем встал и подошёл к её сумке, положенной на стуле. Он открыл молнию, достал кошелёк. Светлана из-под ресниц видела, как он вытащил карту, взглянул на свет и вернул всё на место. Лёг рядом и через пять минут начал храпеть.
А Светлана лежала с открытыми глазами до рассвета.
Наутро, в восемь, она сообщила Евгению, что собирается на почту. Он лишь кивнул, не отрываясь от телефона. К половине девятого Светлана уже сидела в банке напротив усталой сотрудницы.
— Мне нужно изменить ПИН-код и установить лимит на все операции. Есть ещё необходимость открыть дополнительную карту со старым кодом.
Сотрудница подняла глаза с удивлением, но без вопросов.
— Какой лимит?
— Любая операция не более тридцати тысяч.
— А вторая карта для чего?
— На новый счёт, пустой. Положите туда три рубля.
Сотрудница моргнула, а потом слабо улыбнулась. Похоже, такие ситуации не редкость. Через пятнадцать минут Светлана вышла с двумя картами: одна с её деньгами и новым кодом, другая с тремя рублями и старым. Вторая оказалась в том самом кармане сумки, откуда её муж забрал.
Возвращаясь домой, она заметила, что Евгений всё ещё сидит на диване с ноутбуком. Светлана направилась на кухню, нарезая овощи для обеда и ожидая. На следующий день Людмила Петровна попытается снять деньги. И тогда всё начнётся.
Утром, около половины десятого, ей позвонили.
— Светлана Игоревна? Это служба безопасности банка. У вас была попытка снятия крупной суммы, операция заблокирована из-за превышения лимита.
— Вы осведомлены о транзакции?
— Да, в курсе. Это моя свекровь. Заявление писать не собираюсь.
— Поняли. Зафиксируем инцидент, если что — звоните.
Светлана положила трубку. Евгений сидел на кухне с бутербродом, даже не поднял глаз, когда она вошла.
— Твоя мама пыталась снять мои деньги, — спокойно произнесла Светлана. — Ты отдал ей карту позавчера ночью и ПИН назвал по телефону. Я всё слышала, Евгений.
Он застыл с бутербродом в руке, медленно положив его на тарелку.
— О чём ты?
— Не надо. Четыре-семь-ноль-три, помнишь? Только карта, которую ты взял, была с тремя рублями. Я похудила их заранее.
Евгений побледнел, попытался улыбнуться, но это получилось неуклюже.
— Света, ты чего? Мать просила, ей действительно нужны были деньги. Я думал, ты не заметишь, потом вернём…
— Ты полагал, что я не замечу пропажу всех своих сбережений? Серьёзно?
— Мы бы постепенно вернули! Это же семья, мы должны помогать друг другу!
Светлана сделала шаг ближе и посмотрела так, что он отвёл взгляд.
— Ты намеревался украсть мои средства. Не просить, не обсуждать, а закрасть. Ночью. Пока я сплю. С помощью твоей матери.
— Да какое преступление, мы же муж и жена!
— Нет, Евгений. Эти деньги я получила до брака, они исключительно мои. И ты это прекрасно понимал. Убирайся, ты съезжаешь сегодня.
Он вскочил, громко начал говорить о том, что она жадная, что он столько сделал для неё и она ему обязана. Светлана оставалась молчалива, пока он не успокоился. Затем просто повторила:
— Убирайся. Сегодня.
Евгений покинул дом через два часа с наспех собранной сумкой и лицом оскорблённого мужчины. Дверь хлопнула, он не попрощался.
Через три дня Людмила Петровна сама перезвонила. Её голос дрожал от гнева.
— Что ты себе позволяешь?! Ты подставила нас! Меня чуть не задержала охрана, я там час объясняла, что это недоразумение!
— Людмила Петровна, вы пытались снять деньги по чужой карте. Это называется кража.
— Да что ты понимаешь! Женька говорил, что ты согласна! Что это общие средства!
— Евгений вам соврал. Впрочем, вы оба знали, что делаете.
— Ты разрушила семью! Из-за тебя мой сын на улице!
— Ваш сын обокрал собственную супругу по вашей вине. До свидания, Людмила Петровна.
Светлана отключила телефон. Больше они не звонили.
Развод оформили через три месяца. Евгений пытался требовать раздел, но квартира была на Светлану до брака, общих средств не оказалось. Суд прошёл быстро.
Евгений переехал к матери. Людмила Петровна сразу начала пилить, что не смогла удержать жену с деньгами, теперь ей придётся его содержать. Соседи жаловались на ежедневные скандалы. Через полгода свекровь решила продать двушку и купить что-то поменьше, чтобы остались деньги. Евгений уговорил её вложиться в его бизнес, обещая доход. Проект обанкротился за два месяца. На остатки Людмила Петровна приобрела однушку на окраине, в доме без лифта. Евгений снимал комнату у знакомых, перебиваясь случайными подработками.
Светлана узнала об этом от общей знакомой, встретившей свекровь в поликлинике. Людмила Петровна выглядела плохо, жаловалась на сына, на жизнь, на отсутствие помощи. Светлана выслушала и больше не вспоминала.
Прошло почти два года. Светлана сидела в кафе, когда в дверь вошел Евгений. Он выглядел бедно — мятые куртка, тёмные круги под глазами, неухоженные волосы. Увидев её, он замер, потом направился к её столику.
— Света, мне очень неловко, но мне нужна твоя помощь, — его голос был тихим, почти умоляющим. — У меня серьёзные проблемы с деньгами, у матери тоже. Можешь одолжить? Я верну, честное слово.
Светлана долго смотрела на него, затем сделала глоток воды.
— Евгений, я не даю денег в долг. Это моё правило. Ты же помнишь.
Он стоял, открыв рот, хотел что-то сказать, но не смог найти слов. Развернулся и направился к выходу.
Светлана допила воду, расплатилась и вышла на улицу. Она шла по вечернему городу, мимо ярких витрин, размышляя о том, что счастье не в количестве цифр на счету. Оно заключается в том, чтобы не бояться засыпать рядом с любимым человеком, не проверять, на месте ли сумка, не прислушиваться к шагам ночью.
В течение четырёх лет она жила в постоянном напряжении, сама того не замечая. А теперь она вздохнула с облегчением. Это было правильно.
Борьба шла не за деньги. Она касалась права оставаться человеком, а не просто кошельком. Это было право говорить «нет» и не чувствовать себя виноватой. Это было право выбирать, кому доверять.
Евгений остался в прошлом, со своими планами и обидами. Людмила Петровна с её жадностью и пустой квартирой. А Светлана пошла дальше, в то место, где её не обманывают.
И это был её осознанный выбор.
