Хозяйка дома, донья Елена, той ночью так и не смогла уснуть. Праздник по случаю свадьбы её единственного сына, Матео, с улыбчивой, но ещё совсем не понятной ей Софией, затянулся до самой зари. В комнатах стоял густой запах еды и напитков, а полы помнили шаги и танцы десятков родственников, которые веселились до рассвета.
Однако донья Елена была из тех, кто считает порядок делом чести. Едва стрелки часов приблизились к пяти утра, она уже поднялась и взялась за уборку, хотя тело просило отдыха. Для неё грязная посуда и разбросанные вещи были почти личным оскорблением.
К десяти утра солнце уже припекало, а с верхнего этажа — там разместились молодожёны — не доносилось ни звука. Ни шороха, ни шагов, ни привычного утреннего движения.
«Это что, гостиница?»
Раздражение доньи Елены росло с каждой минутой. Она остановилась у деревянной лестницы и позвала так громко, что, казалось, её голос способен разбудить весь квартал:
— София! Матео! Уже пора! Спускайтесь, помогайте — вы не в отеле!
В ответ — тишина. Тёплый воздух и усталость только подливали масла в огонь. Донья Елена повторила, уже более резко, стукнув ладонью по перилам, но и тогда наверху не послышалось ни единого скрипа.
- Ночь была долгой и шумной.
- С самого утра дом требовал уборки.
- К десяти утра молодые всё ещё не выходили из комнаты.
Её возмутило не столько то, что молодые спали, сколько ощущение: невестка только вошла в дом — и уже ведёт себя так, будто ей все обязаны. Донья Елена вымоталась, вспотела, и её терпение лопнуло.
Палка в руках — и решимость «навести порядок»
На кухне её взгляд упал на старую деревянную рукоять от метлы, которую она хранила за дверью. Донья Елена схватила её, как символ власти и дисциплины, и решительно направилась к лестнице.
«Сейчас они поймут, кто в этом доме отвечает за правила», — кипело у неё внутри.
Поднимаясь наверх, она уже представляла, как распахнёт дверь и заставит молодых встать — пусть хотя бы из уважения к дому и старшим. Она поднялась быстро, почти не переводя дыхания.
Дверь открылась — и всё изменилось
Не постучав, донья Елена вошла в спальню. В комнате было душно, словно воздух за ночь не проветривался. Она уже приготовилась высказать всё, что накопилось, но слова оборвались на полпути.
Рукоять выскользнула из её рук и глухо ударилась о пол. Донья Елена застыла, прикрыв рот ладонями — не от гнева, а от испуга и непонимания.
Постель выглядела так, будто в ней произошёл какой-то неприятный и странный инцидент. На белых простынях, которые она считала своим самым ценным свадебным подарком, расплылись большие тёмные пятна с красноватым оттенком. А поверх них и вокруг — повсюду — лежали белые перья, словно кто-то разорвал подушку и не успел убрать беспорядок.
- Пятна на простынях выглядели пугающе.
- Белые перья были разбросаны по всей кровати.
- Донью Елену охватил страх, потому что она не понимала, что случилось.
Мгновение назад она собиралась ругать, а теперь в голове звучал только один вопрос: что же произошло за закрытой дверью?
Итог: иногда привычная злость от усталости и обидчивых мыслей уходит в один миг, когда сталкиваешься с чем-то непонятным. Донья Елена пришла «учить дисциплине», но увиденное заставило её забыть о претензиях — и задуматься прежде всего о том, всё ли в порядке с молодыми.
